A Treatise On Japanese Bawdy Songs / Nihon shunka-ko
Нагиса Осима / Nagisa Oshima , 1967
Произодство: Япония

В ролях: Итиро Араки / Ichirô Araki, Кодзи Ивабути / Koji Iwabuchi, Кадзуёси Кусида / Kazuyoshi Kushida, Хироси Сато / Hiroshi Satô, Кадзуко Тадзима / Kazuko Tajima

Четверо школьников приезжают из пригорода в Токио, чтобы сдать экзамены в столичный вуз. Контрольные уже написаны и отправлены на проверку, но результаты еще не известны, поэтому ребята блуждают по институтскому дворику и страдают от лютого безделья.

Вокруг них бурлит революционный Токио 1967 года: студенты-старшекурсники собирают подписи «Скажи войне во Вьетнаме — нет», взрослые надевают красные повязки и выходят на улицы с транспарантами «Скажи Дню Империи — нет». Мегаполис кипит, словно возмущенный разум авторов «Интернационала», но четверо юных абитуриентов ничего этого не замечают. У них другие проблемы.

— Ты не запомнил, как зовут девушку «третий ряд, пятая парта»?
— Нет, но чикса очень эффектная.
— Представляете, сегодня утром я видел нашего физика с какой-то женщиной.
— Да не может быть!
— Честное слово, у них было самое настоящее свидание.
— Интересно, они любовники или просто партнеры по сексу?

Через пару часов утомительного безделья и дурацких шуток ребята встречают девочек из своей школы. Девочки тоже встретили учителя физики (но уже одного, без спутницы) и теперь пытаются затащить сэнсэя в какой-нибудь бар. Вступительные экзамены пройдены, вчерашние школьницы уже считают себя взрослыми и самостоятельными, пытаются вести «взрослые» разговоры и выглядеть серьезно.

— Сэнсэй, я очень хочу прочитать трилогию Генри Миллера, — а теперь с придыханием, — «Сексус», «Плексус» и «Нексус».

За стенами бара бурлит революционный Токио 1967 года, но сэнсэй, подобно сотням других «взрослых» людей, на революционный Токио внимания не обращает — сидит за столиком и медленно-медленно выходит из адеквата.

— Секс — это высшая стадия человеческой свободы.
Девочки смотрят на сэнсэя с восхищением, ожидая продолжения.
Мальчики смущенно сопят и предпочитают помалкивать.
— Секс — это высшая стадия человеческой свободы.

Сэнсэй поднимается из-за стола и начинает петь похабные песни.

Если в постели с тобой две сестры,
Сначала старшую уделывай ты…
Если девчонка кошмарна как грех,
Накройся подушкой — и будет успех…

Пьяные песнопения длятся до самой ночи.
— Электрички уже не ходят, — говорит сэнсэй, взирая на часы, — но, ребята, ничего страшного. Будем ночевать сегодня в гостинице, платить буду я.

Утром сэнсэя находят мертвым в его комнате. Случайно потухла газовая конфорка, и он задохнулся. Самоубийство, убийство, несчастный случай?
— Моя работа, — говорит один из мальчиков, — это я его убил.

Но ему никто не верит.
Списывают на обычные подростковые фантазии.

Для четырех юных провинциалов смерть сэнсэя оказывается случайным триггером. Сутки назад их воображение не выходило за рамки «загляну соседке под юбку «, но теперь все радикально изменилось. Эрос и Танатос наконец сдетонировали и открыли ребятам новый дивный мир.

«Революционное» кино бывает обычно двух категорий. Первая — открыто провоцирует людей на бунт и активные действия по изменению реальности. Вторая — служит отпечатком эпохи и поэтому работает уже post factum, назидательно поясняя бунтарям-победителям, как и почему произошло это изменение реальности. «Мы не могли больше терпеть, мы ощущали в себе силу, мы не знали, как можно использовать свой потенциал».

«Трактат о японских похабных песнях» — картина второй из вышеозначенных категорий, если не учитывать одного забавного нюанса. В Японии 1967 года революции так и не состоялось, что автоматически сводит пафос картины не только к нулю, но к серьезному минусу.

Воображение осимовских мальчиков так и не вышло за рамки эротических фантазий, и нам остается теперь только предполагать, как и почему это произошло.

И какой ответ был получен из-за двери после очередной попытки сообщить соседкам: «Мне нужен секс».

список