A Pierrot / Jûryoku Piero
Дзюнъити Мори / Junichi Mori , 2009
Произодство: Япония

В ролях: Рё Касэ / Ryo Kase, Масаки Окада / Masaki Okada, Фумиё Кохината / Fumiyo Kohinata, Ацуро Ватабэ / Atsuro Watabe, Юрико Ёситака / Yuriko Yoshitaka

23-летний Хару Окуно планировал стать художником, но работает стирателем граффити. C ведром химикатов и колючей тряпкой в руке он ежедневно уничтожает работу тех, кто «нарисовал и скрылся». Тем временем в городе свирепствует неизвестный поджигатель. Магазины, караоке-бары, полузаброшенные пятиэтажки: преступник не знает жалости. После пятого или шестого пожара Хару Окуно начинает понимать, что в поджогах есть скрытая система. Поджигатель всегда оставляет на месте преступления легко узнаваемое граффити с коротким, но звучным словом — «БОГ», «ВОЙНА», «НАЧАЛО». Собрав все надписи, Хару приносит фотографии своему старшему брату Идзуми, студенту-генетику, меланхоличному и вдумчивому интроверту. Брат почти сразу догадывается, что в посланиях поджигателя скрыта схема спирали ДНК. Однако Идзуми Окуно и предположить не может, что подобная спираль связана с историей их маленького семейства.

Братья Окуно всегда были непохожи друг на друга. Старший — копия отца: мягкий, добрый, умный, в очках. Младший — их полная противоположность, агрессивный и взбалмошный, мятущаяся душа. Школу бросил, образования не получил, хотел стать художником — не вышло. Есть, разумеется, и плюсы: красавец, каких поискать, женщины на улице оглядываются, и еще брата любит, никогда в обиду не даёт.

Мать братьев уже умерла, а у отца нашли раковую опухоль. После недолгих колебаний Окуно-старший решает раскрыть сыновьям главную семейную тайну. 24 года назад их мать изнасиловал серийный маньяк. Хару — сын насильника, но это ничего не меняет. И никогда не меняло. Они — братья, а он — их отец.

Слова словами, но Идзуми случайно узнает, что тот самый насильник уже давно отбыл свой срок и теперь вернулся в город. История с посланиями поджигателя неожиданно приобретает новый смысл.

Котаро Исака — наверное, самый востребованный японский писатель «нулевых». Восемь экранизаций за пять лет — такое было только со Стивеном Кингом (и было это очень давно). «Пьеро на трапеции» — экранизация четвертого романа писателя. Шесть лет назад эта книга входила во все шорт-листы литературных премий в жанре «детектив и крайм-фикшн», хотя по фильму об этом догадаться очень трудно. Фильм Дзюнъити Мори — это та самая попытка потушить пожар бензином, утопить эстетику современного японского романа в эстетике не менее современного японского кинематографа.

Рецепт идеальной японской картины давно известен: пятеро людей сидят за обеденным столом и смотрят на закат, у первого — рак, у второго умер близкий человек, третий — даун или аутист, четвертый нормальный, но его никто не понимает, пятый торчит здесь просто для массовки. Солнце заходит, играет симфоническая музыка, все пятеро грустно улыбаются. Если режиссер снимает по такой схеме хороший фильм, он вполне может получить «Оскара» или приз в Каннах (в прошлом году примерно так и произошло), если плохой — западному зрителю хочется уже на пятнадцатой минуте повеситься или повесить режиссера. Забавно, что лет пятьдесят назад схема срабатывала примерно в восьми случаях из десяти, но сейчас все изменилось — только два из пятнадцати, не больше. Легко догадаться, что «Пьеро» точно не в этой двойке.

Напомним еще раз. «Пьеро на трапеции» — не просто драма про пятерых за столом, а еще и экранизация японского детектива. Что нужно литературному детективу, чтобы стать более японским? Во-первых, триумф научной псевдомысли. Преступление может быть похожим на проявление сверхъестественного, но в финале человек науки должен выйти из толпы и сказать: привидений не бывает, у злодея была лазерная пушка, а жертву отравили карбонатом фосфора. И все облегченно вздыхают: ах да, точно. В романе Исаки детектив — генетик из крупной корпорации, а преступник — серийный поджигатель, оставляющий послания в виде спирали ДНК.

Поехали дальше. Второй базовый признак — наличие темы кармического воздаяния и дурной наследственности. Герой Масаки Окады с детства уверен, что он реинкарнация Пикассо (он родился в день смерти художника), но со временем узнает, что все его таланты и недостатки достались ему в наследство от настоящего отца, серийного маньяка. Безрадостное открытие.

Ну, и третий — быт, суровый и всепоглощающий. Пятеро человек сидят за столом, один убийца, второй умирает от рака, третий вспоминает, как в пятом классе они ходили с папой и мамой в цирк смотреть на клоунов. «Мама, клоун сейчас упадет и разобьется!» — «Не упадет». — «Смотри, он уже поскользнулся и машет руками». — «Он — Клоун. Возможно, это запланировано у него в сценарии».

«А вдруг нет?»

список