Reincarnation / Rinne
Такаси Симидзу / Takashi Shimizu , 2005
Произодство: Япония

В ролях: Сиина Киппэй / Shiina Kippei, Мики Сандзё / Miki Sanjo, Сюн Огури / Shun Oguri, Тэтта Сугимото / Tetta Sugimoto, Томоко Мотидзуки / Tomoko Mochizuka

В 1970-м году в префектуре Гумма произошла трагедия, которую позже признали одной из самых ужасных за всю послевоенную историю Японии. Живший в отеле профессор зверски убил собственную семью и всех служащих отеля, после чего покончил с собой. И унес в могилу все мотивы своего преступления.

Спустя 35 лет после этого события популярный режиссер Масумура решает снять картину об этом давнем инциденте. По его рабочему сценарию лицо писателя никогда не должно появляться в кадре, поскольку цель всего произведения — показать не переживания убийцы, а переживания его жертв в последние минуты перед смертью.

У юной актрисы, приглашенной на роль дочери профессора-убийцы, уже с первого съемочного дня начинаются жуткие кровавые видения. Вскоре она начинает понимать, что это вовсе не побочный эффект системы Станиславского, а нечто куда более серьезное. Девушка ясно осознает, что является прямой реинкарнацией своей героини, а цель режиссера Масумуры — собрать на съемочной площадке реинкарнации всех остальных участников той трагедии. Но зачем?…

Несмотря на то, что в фильмографии Такаcи Симидзу это уже восьмой фильм, многие критики упорно предпочитают считать «Реинкарнацию» первым самостоятельным произведением автора. Дело в том, что за восемь лет своей кинокарьеры Симидзу действительно впервые вышел за рамки созданной им же франшизы «Проклятье», не используя при этом патронаж таких опытных коллег по цеху, как Цукамото и Куросава. Ну а для любого хорошего режиссера подобный ход — это лучшая проверка на профпригодность.

Хотя говорить о полном отсутствии патронажа было бы преждевременно. При ближайшем знакомстве с сюжетом фильма мы замечаем, что Симидзу давно нашел для себя нового человека, с которым можно было бы поиграть в «чей монстр лучше?» А точнее — даже двоих: Стивена Кинга и Стенли Кубрика.

Не секрет, что в основе «Реинкарнации» лежит кинго-кубриковское «Сияние». Сюжетные мотивы и общий дух «Сияния» прекрасно ощущаются на протяжении всего фильма. При этом опытному зрителю особенно интересно наблюдать не за отыгрышем жанровых приемов, а за тем, какую роль отводит во всем произведении режиссер самому себе. А роль эта, между прочим, очень забавная и довольно двусмысленная, что особенно хорошо заметно во второй половине картины.

Если с самого начала зритель абсолютно уверен, что Масумура (режиссер фильма про бойню, главный герой «Реинкарнации») — это воплощение человека, который эту бойню и устроил, то ближе к финалу мы узнаем, что Масумура — всего лишь сын убийцы и такая же невинная жертва, как и все остальные герои картины. Таким вполне шаблонным ходом Симидзу не пытается шокировать или хотя бы удивить зрителя. Для него это — всего лишь «секрет полишинеля», который должен помочь Такаcи Симидзу четко определить свое место в собственном произведении. «Я пытаюсь переиграть для вас Кубрика, но я не Кубрик. Я — всего лишь его верный последователь и такая же жертва, как и вы все, товарищи зрители».

Подобных жанровых фишек, работающих на этот авторский прием, в фильме просто не счесть. Возьмем, например, принцип, по которому режиссер Масумура отбирает актеров для своего фильма про убийство в отеле. «В реальности твоей героине шесть лет, но мы решили заменить ее возраст на восемнадцать. Почему бы и нет?» Или замена пожелтевшей фотографии отеля «Оверлук» на кинопленку из отеля в Гумма.

Хотя кинопленка из отеля в Гумма — это все же отдельная песня. Именно она сразу же ставит режиссеру на лбу клеймо «вуайер», отправляя его в одну преисподнюю с такими великими великими синефилами, как Хичкок, Кубрик, Антониони и Де Пальма. И хотя Симидзу никогда раньше не признавался зрителю в своем синефильстве, предпочитая работать с цифровой камерой и телевизионным форматом, теперь ему уже не избавиться от печати избранничества. Никакие разговоры о культуре ужасного в японской традиции уже не спасут его от большого киноманского ада.

А что же жанровые приемы? Увы, в этом отношении надо признать, что ничего нового режиссер так и не открыл. Весь фильм от первого и до последнего кадра — всего лишь серия авторских самоповторов и повторов того, что уже было сделано в жанре азиатского хоррора другими коллегами Симидзу по цеху. Понятно, что все сделано на очень высоком и качественном (практически голливудском) уровне, но оскомина от этого не перестает быть оскоминой…

список