Двадцать поединков Синго. 2 часть.
Садацугу Мацуда / Sadatsugu Matsuda , 1961
Произодство: Япония
В ролях: Хасидзо Окава / Hashizo Okawa, Микидзиро Хира / Mikijiro Hira, Рютаро Отомо / Ryutaro Otomo, Дэндзиро Окоти / Denjiro Okochi, Сатоми Ока / Satomi Oka, Хироко Сакурамати / Hiroko Sakuramachi, Кэнсаку Хара / Kensaku Hara
После строительного скандала Синго Аой сослан на Сикоку в поместье своего дяди Мацудайра Ёриясу (Кэндзи Усуда). Женщины с сямисэнами, вино без конца и края, разговоры о поэзии и природе, снотворное на завтрак, афродизиак на ужин. Месяц или два подобной жизни — и любой фехтовальщик забудет о Пути Меча. Синго не повезло. Появление на Сикоку посланницы матери Ной и влюбленной в него княжны Юки, дочери советника Сакаи, заставляют фехтовальщика бросить праздную жизнь и снова пуститься в бега.
Но выясняется, что враги героя давно ждут этого момента. Нанятый кланом Ягю ниндзя Нидзу Гихэй и
Отец и мать заняты собственными проблемами, учителя Бидзэн и Итимусай ушли в горы и отказались от мирских забот. Синго впервые придется встретить врага лицом к лицу, не ощущая за спиной ни малейшей поддержки. И главное — первый фехтовальщик Японии больше не знает, почему он избрал Путь Меча.
Второй фильм трилогии — настоящий бенефис Микидзиро Хиры. Его герой лишен особой глубины и драматизма, но среди кавагутовского кукольного театра он словно Гулливер в стране лилипутов.
Ну или один из двух Гулливеров.
Cудить о литературном первоисточнике, не прочитав из него даже страницы, трудно и просто непрофессионально, но мы все же решимся. Осторожно берем в руки роман Мацутаро Кавагути, которого у нас нет. Быстро перелистываем несуществующие страницы, проводим пальцем по придуманному кожаному корешку, читаем вымышленные цитаты на форзаце. Итак, что у нас в руках? Самостоятельное произведение или вариация на тему «Мусаси» Эйдзи Ёсикавы? Если остановиться на втором варианте, то дуэт Синго — Сиранэ автоматически оказывается кривым зеркалом дуэта Мусаси — Кодзиро. Очень кривым и изрядно искаженным, особенно в социальном плане. Классовое происхождение, материальное богатство и жизненные мотивации двух хрестоматийных персонажей смешаны и распределены совсем в другом порядке, чем можно было предположить.







