Ruber's Lover / Ruber's Lover
Сёдзин Фукуи / Shozin Fukui , 1996
Произодство: Япония

В ролях: Нао / Nao, Норимидзу Амэя / Norimizu Ameya, Ёта Кавасэ / Youta Kawase, Мика Кунихито / Mika Kunihiro, Сосукэ Сайто / Sosuke Saito

Есть что-то очень правильное в том, что киберпанк, практически умерший как течение в искусстве Европы и Америи, прекрасно чувствует себя в Японии — стране, чьи тоталитарные дзайбацу и злые якудза так пугали отца-основателя жанра — Уильяма Гибсона. На японской благодатной почве жанр расцвел, многократно мутировал и дал массу ответвлений в манга, аниме, и кино. И если мэйнстрим японского киберпанка — эталонные работы Мамору Осии, то на периферии буйно растет трэш любого вида — от грубо упрощающих стиль анимешек до великого и ужасного Малобюджетного Технопанка — сплава экспериментального театра, комикса и собственно панк-культуры с ее вычурностью и склонностью к фетишизму.

Самый известный фильм жанра — шедевр Синья Цукамото «Тэцуо — железный человек» 1988 года. Сам маэстро довольно быстро ушел в сторону авторского кино, но внешние атрибуты, заданные им и первым панк-режиссером Японии — Сого Исии, до сих пор являются едва ли не каноном. Черно-белая пленка, «квадратный» кадр, максимально бредовый сюжет и непрерывная истерическая атака — все это вы найдете и в «Любовнике Резины» Сёдзина Фукуи, снятом 8 лет спустя.

В отличие от Цукамото или Исии, с успехом работающих во «взрослом» кино, Фукуи, на счету которого всего два полнометражных фильма — настоящий пурист. Его предыдущая картина про неисправного секс-робота — «Пиноккио 964» (1991 г) до сих пор считается одним из самых сумасшедших фильмов в истории кино. «Любовник Резины» в этом отношении может легко посоперничать со своим предшественником.

Глубоко под землей группа ученых проводит Ужасные Эксперименты по превращению человеческого мозга в оружие огромной силы — D.D.D. Из-за халатности умственно-отсталой ассистентки подопытный экземпляр разлетается в клочья, а один из отважных исследователей, обрызганный «плохой» кровью, занимает его место, поскольку пришло время отчитаться об успехах проекта спонсору (мерзкому извращенцу и опасному психопату, а как иначе?). Где-то в этот момент повествование прощается с линейностью, и пересказ дальнейших событий теряет всякий смысл. Сюжет распадается на отдельные зарисовки различной степени жестокости, и, ускоряясь, стремится к разрушительному финалу.

Если упомянутого «Пиноккио 964» принято считать антикорпоративным фильмом, то посыл «Любовника Резины» явно антимедийный. Самый сильный и легко читаемый символ — это звук трения резины об резину, с помощью которого происходит опустошение мозга будущего D.D.D. Трудно придумать более остроумную метафору информационного шума. Досталось и кинематографу, 16-миллиметровая пленка, на которую снимают результаты эксперимента, живет своей жизнью, обвивается вокруг тел убийц и жертв, буквально липнет на кровь. Сюжет «Любовника» безумен сам по себе, но содержимое бобины с этой пленкой — следующий за безумием уровень погружения, на котором уже не остается ничего, кроме чистой жажды разрушения.

Антураж — все эти огромные динамики, турбошприцы и скрипящий готический лифт, напоминает «Бразилию» Терри Гильяма или фильмы экспрессионистов. При общей крайней неряшливости видеоряда создается ощущение психотической мессианской одержимости, выгорающего сознания. В принципе можно весь фильм понять как тяжелый наркотический приход, из которого нет возвращения, а единственным реально существующим объектом считать грязный матрас из кульминационной сцены. Но я бы говорил, скорее, о смешении темы медиа и наркотика (привет Филлипу Дику!). Интересен даже не сам образ, достаточно часто встречающийся в психоделической литературе, а средства его передачи. Кажется, еще никто из европейцев или американцев не пытался рассказать об Интерзоне средствами театра жестокости.

В концептуальном кино все составляющие в идеале должны быть направлены на выполнение формальной задачи, а следование методу становится гораздо важнее мастерства актеров. Метод Фукуи прост до невозможности — экстатический визг, судороги и насилие в кадре, снятые анемичной, малоподвижной камерой. Это давление на мозг зрителя создает фоновое возбуждение, позволяющее воспринимать действие как связное и даже «окунуться в атмосферу». В безумии «Любовника Резины» есть система и красота, делающие его пусть трудным для восприятия, но законченным произведением, высказыванием, которое стоит того, чтобы его поняли.

список